Sex is Pure

18+

Рассылка

Более откровенные фотографии наших героев — в рассылке Sex is Pure. Красивый и томный зин, который приходит раз в месяц.
Обязательное поле
Ссылки

Подрывная работа любви

Денис Виленкин рассказывает о дарах пришельца-искусителя в «Теореме» Пьера Паоло Пазолини

Начало. Улицы. Разговоры про буржуазию. Люди в костюмах. Затем титры. Сепия. Красивые молодые мужчины и девушки. Аудиоряд не покидает тревожная и прекрасная музыка, как из немого дореволюционного кинематографа. Слов практически нет. У Пьера Паоло Пазолини в его «Теореме» 1968-го года разговаривает город, и в кадре то и дело сквозит лейтмотив земли – но ей только предстоит раскрыть свое истинное значение.

На пороге дома богатой семьи появляется незваный гость. Он приходит на виллу владельцев фабрики не то как лжепророк, не то как ревизор, не то как странник, отбившийся от коммуны «детей цветов». С томиком поэзии Артюра Рембо сидит в дачном кресле. Служанка убирает листву и наблюдает за мужчиной. С его сигареты на брюки падает пепел, женщина срывается с места, чтобы его стряхнуть. Кто этот смутный объект желания?

Выглядящий как модель из каталога модной одежды, одетый с иголочки. Его избыточная ухоженность и влекущая возвышенность отзываются во всех жителях дома, и они по очереди занимаются с мужчиной сексом, пытаясь присвоить себе ту духовность, что находят в нем. Но они не могут овладеть объектом их подсознательной страсти, и происходит смена ролей – жители отдаются пришельцу один за другим, в процессе вскрывая все свои душевные раны. По Лакану, это попытка заполнить дефицит, стоящий у истоков желания, его воплощением в фантазии. «Пришелец» тут является определяющим словом – люди входят в контакт с неизведанным в надежде получить большее. Совсем как неандертальцы из «Космической одиссеи», пытающиеся прикоснуться к неопознаваемому монолиту.

Спонтанный секс с неожиданными людьми
yes, please

Помимо христианской, марксистской, мифологической и психоаналитической интерпретаций, любопытной видится именно уфологическая. Учитывая интерес к космическим открытиям конца 60-х годов, а также страхи, связанные с ними, можно говорить о существовании подвида ксенофилии – влечения к инопланетному существу. По очереди пришельцу сдаются все: служанка, мать, брат, дочь. И даже Отец? В «Теореме» секс остается за кадром, хотя присутствует постоянно. Пазолини часто использует мужскую драку для обозначения сексуальной связи: в «Аккатоне», например, два брата теплились в объятиях друг друга на базарной площади; в «Теореме» гость начинает задирать Отца в кулачном бою в качестве прелюдии. Но вообще секс в «Теореме» – скорее проникновение и желание обмена, нежели физический контакт. 

Если говорить об актуальности и своевременности, то важно указать и на возможность субкультурной интерпретации, ведь выход фильма приходится на годы расцвета хиппи-движения. В дискурсе Пазолини, критикующем буржуазный образ жизни и власть, главный герой – своего рода нарушитель спокойствия, хиппи в богатых одеждах, устроивший психологическую атаку на моральные устои фабрикантов. Здесь возникает связь с фильмом Микеланджело Антониони «Забриски Поинт», который выйдет на два года позже и где происходит полная деконструкция капиталистической идеологии, в финале принимающая форму террористического акта. Если у Пазолини «ребенок цветов» использует любовь, то у Антониони желание материализуется и достигает критической массы – происходит взрыв.
 Несомненно, что и «Забавные игры» Михаэля Ханеке и подавляющее большинство фильмов Йоргоса Лантимоса сделаны под влиянием «Теоремы». Все это сатира на буржуазный способ существования и модель, где чистое desire формулируется через проникновение в институт семьи и последующее его дерзкое разрушение. Проникновение чего? Конечно, члена, устроившего куколд в семейном патриархате. 

Жажда власти Отца в фильме Пазолини неутолима, ведь он существует в координатах навязанных ему социальных ролей. Можно было бы подумать, что это Приап, бог с вечно стоящим членом, но на самом деле – лишь его земное воплощение и страдающий от приапизма, то есть бессодержательной, не связанной с половым возбуждением эрекции, мученик. Он не способен стать богом телесной любви, истинным божеством является гость с лицом античного юноши, которого все желают. Предыдущий фильм Пазолини назывался «Царь Эдип», этот же вполне мог называться «Царь Приап».

После ухода гостя дочь остается обездвиженной, ее чувственная неудовлетворенность выражается в сжатом – как при кататоническом синдроме – кулаке. Жена осознает окружавший ее лживый мир и отчаянно ищет замену, перебирая любовников. Служанка впадает в экстатическое состояние и возносится, освобождаясь от угнетателей путем физической любви. А сын после секса с божественным незнакомцем обретает возможность писать картины и впервые ощущает себя одаренным. Перед тем, как переспать с ним, пришелец полностью обнажается перед молодым человеком, который не может спустить с него глаз. Уверенность соблазнителя привлекает юношу – то же происходит и с Отцом. Мы не знаем, спал ли патриарх с пришельцем, но финальные сцены, артикулирующие принципиально неудовлетворяемое и невыразимое желание, намекают на то, что нет.

В отчаянной попытке удержать свою власть Отец входит в жену. Но момент был упущен еще на пороге, когда пришелец только появился в их жизнях. Отец кается Господу, что поддался искушению. Но каково оно? Авторитаризм? Жажда власти? Гомосексуализм? Начало и есть Конец. Он отдает завод рабочим, снимает с себя одежду и спускается на землю, что пятнами проявлялась на ткани всего фильма. Бренное тело человеческого создания как перекати-поле носит по испепеленной пустыне. Пустыне реального. Конец и есть Начало.

Крик.

Есть любимый эротический фильм или возбуждающая сцена в кино? Расскажи.

Рассылка

Более откровенные фотографии наших героев — в рассылке Sex is Pure. Красивый и томный зин, который приходит раз в месяц.
Обязательное поле