Sex is Pure

18+
ENG
Спецпроект Pure

Пизда, весёлостей всех мать

Актеры Мастерской Брусникина читают непристойные стихи классиков и рассуждают о сексуальности

Эротика, существовавшая в сумеречной зоне классической культуры, на самом деле выполняла важную функцию – там косвенно описывалась реальность, вытесненная большим искусством и общественной моралью на задворки истории. Понятно, что на самом деле люди тогда вели себя не так, как в романах и поэмах, и, например, секса в их жизни было гораздо больше. Что тогда считалось непристойным, а что было в порядке вещей? Кто из поэтов-классиков ходил по борделям, а кто дома сидел и фантазировал? Можно листать пыльные биографии и исторические трактаты, но гораздо веселее читать эротические произведения самих авторов. 

По стихотворениям молодого Лермонтова видно, что тот многое узнал в туалетах юнкерской школы об однополом сексе. Иван Барков, автор легендарных «срамных од» и любимый ученик Ломоносова, со всей нежностью любил женскую вагину и неплохо понимал нравы своих развращенных современников. Экс-министр на пенсии и главный классицист русской поэзии Державин, оказывается, хотел бы подглядывать на старости лет за молодыми девицами. А Пушкин любил загулять с друзьями в борделе – хотя это вроде бы все знают и так. 

Чтобы показать, что интересоваться сексом и говорить о нем было нормально и несколько веков назад, приложение Pure сделало проект «Непристойные стихи» – в нем актеры Мастерской Брусникина декламируют провокативные сочинения русских поэтов-классиков. Мы публикуем записи и комментарии участников об их собственном понимании непристойного и сексуального.

Алина Насибуллина, актрисА

«Лично у меня непристойное ассоциируется с тем, о чем не принято говорить в обществе, чем-то запрещенным. И мне это кажется нормальным и естественным – так было всегда. Более того, хорошо, что о непристойном нельзя говорить постоянно и открыто, иначе оно потеряло бы свое изящество и интерес. Более сексуальным мне кажется то, что не видно – открытые щиколотки и быстрый взгляд, намек и полунамек. Возможно, я возбужусь, если мне покажут голого человека, но это как плохой фильм, который тобой манипулирует и заставляет испытывать эмоции, не спрашивая, хочешь ты того или нет. По-моему, сексуально – это когда не в лоб.

Вообще сексуальность свою я всегда чувствовала, и ничего мне особенно не мешало ее проявлять, не было никакого запрета. Первый раз я помастурбировала лет в 13 в душе, это было случайно, и тогда меня, конечно, очень мучила совесть. Мне было ужасно стыдно, я думала, что потеряла девственность и стала самой грешной женщиной на земле. 

В работе мне не приходилось выходить за какие-то границы того, что я считаю пристойным. Вообще я на все что угодно готова, если нужно, если спектакль или фильм мне нравится и соответствует моим внутренним убеждениям. Для меня в таком случае не существует разделения пристойного и непристойного. Мне даже интересно попробовать что-то новое. Я сексуальна, и было бы глупо эту энергию не использовать. Но играть, допустим, какую-то непонятную проститутку в плохом фильме – зачем? Там бы я и сидящую в углу монахиню не стала играть».

Игорь Титов, актер

«Когда говорят о непристойном, все обычно имеют в виду разное. Для какой-нибудь бабушки — это короткая юбка или целующиеся в метро. А для какого-нибудь условного берлинского художника-перформера непристойное не имеет границ — или эти границы очень далеко, за гранью воображения.

В целом я считаю, что человеческие возможности и границы непристойности, можно сказать, совпадают. В детстве какая-нибудь порнография на компьютере школьного друга — это уже вроде непристойность. Или тексты групп «Сектор газа» или «Красная плесень», услышанные в лагере. Сейчас-то я понимаю, что это вполне себе пристойное, оно является частью мироздания.

Если говорить о первом опыте столкновения с непристойным, то это был, наверное, первый просмотр порно. Это произошло в Эстонии на гастролях — мы были совсем маленькими и перед отъездом щелкали телевизионные каналы. И как сейчас помню: 13-й канал, появляется огромный хер во весь экран и жарит какую-то бабу. При этом нам было по 12 лет, все сидели и смотрели с отвисшими челюстями. Это произошло довольно быстро, за пять минут до отъезда. Мы выключили телевизор, а потом всей гурьбой шли и молчали. И каждый молчал про свое.

В плане творчества и работы в театре эти границы тоже постоянно раздвигаются. Например, когда мы готовили спектакль «Конармия», я оголялся полностью, был вымазан краской по хардкору. Были и гениталии наружу, и всякие трясучки в стиле Яна Фабра. Но, например, если какой-нибудь режиссер меня попросил бы заняться сексом на сцене, я бы отказался. Но не потому, что не хотел бы заняться сексом, а потому, что попросил режиссер. А если бы я сам делал что-то как автор и мне пришла бы в голову идея с совокуплениями, то, возможно, я бы ее исполнил. Но в порно лезть я никогда не буду. Потому что надо учитывать свои возможности и иметь неведомые навыки. Я человек чувствительный и импульсивный, а там надо держать себя в руках».

Остальные видео, где Даниил Шперлинг читает похабный пассаж из «Пиковой дамы»,  Петр Скворцов озвучивает эротические фантазии Бальмонта, Алексей Любимов декламирует Баркова и Гладстон Махиб  рассказывает о сексуальных приключениях Кузмина, можно посмотреть на нашем YouTube-канале.

Рассылка

Более откровенные фотографии наших героев — в рассылке Sex is Pure. Красивый и томный зин, который приходит раз в месяц.
Обязательное поле